По национальности – донбассовец!

Пытаясь понять характер человека, нужно, наверное, вернуться к истокам. Откуда сила воли, как рождены убеждения и почему не сломала его жизнь, заставляя преодолевать всё новые и новые препятствия? Эти вопросы невольно возникают, когда беседуешь с Заслуженным Шахтером Украины, начальником ГОАО «Свердловское ШПУ» ГХК «Спецшахтобурение» Николаем Ефимовичем Теслей. Он и не скрывает: опыт родителей, их трудолюбие и порядочность стали для него главными в жизни. Можно было бы «причесать» рассказ руководителя и человека, но слишком уж образно говорил он, и порой не хотелось менять даже запятую или слово.

… Вспоминаю, - рассказывает Николай Ефимович, - когда моему отцу исполнилось 80 лет и собрались за столом все родные (нас в семье отца росло четверо), то я у него спросил (чисто от души: отцу же не задают казенных вопросов!):
- Пап! Вот ты 80 лет прожил. Это много или мало?
- Сынок, - сказал он, - да вроде и не жил! Вспоминаю всё так, словно это было вчера. (Это в 80-то лет!). А вот как техника ушла вперед - не передать.
Отец у меня с 1904 года. И он хорошо помнил, как под Чугуевом, когда он служил в армии, пролетали первые аэропланы. Командиры и полковники бежали за самолётом, как пацаны: «Аэроплан летит!» А солдатам простым и Бог велел, понимаете? Потом при жизни отца полетел в космос Гагарин…
А рассказ хотел бы начать с жизни родителей. Родом я из Донбасса, донбасский я. С добрым юмором говорю об этом. Донбасс - это интернационал: это татары, украинцы, евреи, русские и нерусские… Вот как-то здесь по-доброму всё сошлось. И никто никогда не спрашивал: «А кто ты по национальности?» Просто задавали вопрос: «Что ты умеешь делать?». Если ты специалист, то ты нужен, если ты человек – ты также нужен. Поэтому мне нравится национальность «донбасский». Родился я на Полтавщине. И все мои родные и близкие: отец, мама, дедушки, бабушки, и если вспомнить, сколько там было Теслей, то до десятого колена дойдет, - все полтавские. Дедушка был достаточно богатым человеком. Раскулачили… Сложилось так, что мы с отцом родились в одной хате и на одной печи с разницей в 40 лет: отец 1904-го, а я 1944 года рождения.

Простите мне небольшое отступление, но когда я начал строить свой дом, то засомневался и спросил совета у отца:
- Я слышал, что начинать строительство дома в високосный год не очень хорошо. Как быть?
Отец тогда только улыбнулся:
- А что же нам с тобой, сынок, делать, если и ты, и я родились в високосный год?
Я как-то раньше об этом не думал. И сразу исчезли сомнения, хорошо или плохо начинать строительство. 27 лет назад Министерство угля сделало шахтерам щедрый подарок: выделило ссуды на строительство домов. Причем из 14 тысяч мне пришлось вернуть всего 7!
Так вот хочу вернуться к истории своего деда, которого раскулачили и выгнали из родного дома. Отец мой Ефим Николаевич, чтоб не напрашиваться на неприятности, решил бросить родное село, уехать с Полтавщины. А куда ехать? Тогда Донбасс принимал всех. Шел уже 31-й год. Куда идти работать? В шахте не спрашивали происхождение и родословную. Мужик он был от Бога, силой не обижен, здоровый. Работал так, что вызывал удивление даже у опытных шахтеров. Стал стахановцем. А мама, земля ей пухом, вспоминала это время, как лучшие годы жизни. Трудились, как проклятые, но жила радость в сердцах. Субботники, воскресники… Они постоянно что-то строили. Построили и Дворец культуры, где потом отмечали праздники. Нищета у работяг дома такая, что даже покушать было нечего. А во Дворце культуры, когда их собирали, скажем, на Первое мая, шахта накрывала такой стол, какого они и не видели никогда. Было это в городе Перевальске. Встречали стахановцев с особым почетом: детишки находились под присмотром нянечек, которые и накормят, и позаботятся о малышах, пока родители поют песни, танцуют.
Вот так вспоминали родители довоенный период. Он быстро пролетел. И наступил проклятый 41-й. «Вставай, страна огромная…» И ровно через месяц, 22 июля, отец уходит на войну. Мама возвращается на Полтавщину, где братья и сестры, родственники. Теперь я понимаю, что зря так поступили мои родители. В Перевальске остановились не немцы, а итальянцы, а это большая разница. Итальянцы жили в городе около полугода. Они это время побыли и ушли. Немцы относились к ним, как к предателям, но то особый разговор…

…Отец попал на фронт под Одессу. Плен и концлагерь, где людей не кормили, и они вымирали, как мухи. Благодаря природному здоровью отец в числе немногих выжил. Немцы народ практичный: зачем держать в плену тех, кто может пахать и сеять для рейха? И тех, кто ещё мог двигаться, отпустили по домам… Отец вернулся на Полтавщину. Теперь вам понятно, почему я родился в 1944 году? А когда родное село отца освободили войска Красной Армии, то пришлось ему объясняться, где надо, почему это он не на фронте. СМЕРШ «шерстил» по полной программе.Так отец попал в штрафбат. Не убили, не ранили в первом и втором бою. От роты осталось человек 10, которых перевели во вновь создаваемую штрафную роту. Он прошёл и через это, хотя горел в окопе и мог быть расстрелянным за мнимую симуляцию (кто поверит, что ты обгорел в окопе, а не пытался избежать фронта членовредительством?!). Потом были другие воинские части. И уже в Кенигсберге (нынешнем Калининграде) Ефима Николаевича, моего отца, «догнал» приказ Верховного Главнокомандующего Иосифа Сталина: для возрождения угольной промышленности вернуть шахтеров с фронта.
Мои родители уезжают в Донбасс. Если это вообще можно назвать поездкой. На тачке уместился нехитрый домашний скарб, старенький дедушка, две девчушки – мои сёстры, и я, которому тогда не исполнилось и двух лет… У меня было привилегированное право: иногда ехать на тачке… А преодолеть надо было 200 километров от Полтавы до Харькова. Жалея мать и детишек-малолеток, на одной из железнодорожных станций отец договорился с паровозниками, что доставляли грузы на Кавказ. Обещали тормознуть, мол, в Дебальцеве, а там до Перевальска всего ничего – каких-то 40 километров. Не тормознули. И остановился состав только в г.Шахты Ростовской области. И потянул отец тачку в обратном направлении.
В Свердловске застала наше семейство непогода. Помог комиссар: разрешил остаться на шахте здесь, в Свердловске. Так мы стали свердловчанами. Отец еще 12 лет работал в шахте бурильщиком. Работал классно. Аксакалы говорили: «Так работать, как ты, могут единицы». И работал он не ради наград, которых у него было достаточно.
Да осталась у меня детская обида. Я был мальцом в 1948 году, когда отцу (у него был и орден Славы, и другие награды) вручили медаль «За Победу над Германией». И она была такая красивая, такая блестящая, что я попросил повесить ее мне на грудь. Отец не отказал: «Носи на здоровье!» Поход на улицу закончился тем, что здоровенный детина выманил у меня эту награду. И не вернул…
Досталось во время Великой Отечественной и маме. Она была беременна мной, когда в село нагрянули немцы. Они угоняли селян. А тех, кто отставал, просто расстреливали. Для нашей семьи выйти на дорогу означало умереть: старенький дедушка, беременная мама, две сестрёнки-малолетки. Немецкий солдат пожалел маму: «Я –ничего. А вот офицер…». Офицер действительно оказался зверем, полоснув автоматной очередью по несчастным. Спас семью другой офицер, успевший отвернуть ствол в сторону от моих родных.
- Это был наш ангел-спаситель – немецкий офицер, говорила мама. - Я за него всю жизнь молилась Богу. А ещё я помню голод 1947-го. Мне было почти 4 года. И я просил у мамы:
- Мама, дай мне хоть крошку хлеба!
Отвернувшись, она тихо плакала: хлеба не было, в доме пусто! И вот однажды мама позвала меня:
- Съешь, сынок!
Это было что-то такое, что растаяло во рту мгновенно. Но казалось настолько вкусно, что я спросил:
- Мама, а что это такое?
- Это сало, сынок! – ответила мама. Я тогда понял: наверное, ничего вкуснее и лучше на земле нет.

Конечно, хлеб всему голова, но мне, маленькому и голодному, тогда так показалось.
В жизни мне везло на хороших людей. В своё время был у меня бригадир. И меня поражало его отношение к людям. В бригаде было 12 человек, но каждому он мог уделить внимание. По участку пройдет: если все нормально – похвалит, плохо – ткнёт носом. Как отец родной. А ещё удивляла его преданность работе. И я понял: вот так нужно относиться к делу. В этом и есть формула любого успеха.
В согласии с собой воспитал Николай Ефимович и своих троих детей. Сын Артём служит в МВД (он мечтал об этой профессии), дочь Ирина – медсестра от Бога ( с закрытыми глазами найдёт невидимую вену для укола). Старший сын Максим – главный врач городской больницы №2. Он растит четверых детей. В свою семью, где уже было трое, он взял и брошенную девочку. Доброты и сердечности в этой семье хватило бы, кажется, на всех.

… Не прятаться за чужой спиной, рисковать жизнью, помочь другу в сложной жизненной ситуации, брать ответственность на себя… Николай Ефимович не привык говорить об этом. Да, вместе со своим другом Николаем Петровичем Жиленко и сварщиком спускался в забой, где приборы зашкаливало от газа. И сам, видя беспомощное состояние рабочего, взялся за сварные работы… Да, несколько суток участвовал в спасательных работах, когда шахтеры оказались в шахте на глубине 50 метров, были отрезаны от выхода из нее прорвавшимся плывуном. 7 суток ждали они помощи. Николай Ефимович в числе первых пришёл к ним на выручку. И сегодня, не считаясь с оценками некоторых политологов, он с уважением относится к Иосифу Сталину: за 17 лет до начала Великой Отечественной войны он сумел построить заводы для выпуска тракторов, танков и самолетов, заставил даже людей старшего поколения научиться грамоте: «Мы - не рабы! Рабы – не мы!» Николай Ефимович считает это Подвигом. И приводит в поддержку своего мнения слова Сталина, процитированные в книге Феликса Чуева «Солдаты империи»: «Я умру, и на мою могилу принесут кучи мусора. Но ветер истории безжалостно развеет их». Что бы там ни говорили об этом человеке, Николай Ефимович Тесля считает и сегодня его сильной Личностью. Да он и сам относится к тем редким людям, чья житейская мудрость и жизненный опыт заслуживают признания.