|
Председатель правления ОАО «Приазовье» Вадим Алексеевич Степанец — О жизни крестьянской и в целом людской
— Вадим Алексеевич, на Украине десятки Новоселовок, если не сотни. Недавно довелось увидеть Новоселовку в Днепропетровской области, впечатление — тяжелее не придумаешь, как у Шевченко! «Село неначе почорніло, неначе люди подурніли».
— Анекдот. Директор промышленного предприятия спрашивает зама:
— Видишь, по горло уже в болоте сидим.
— Да, по горло.
— А сейчас, заметил, по подбородок?
— Да, ко рту гниль подбирается.
— А знаешь, почему до сих пор не утонули?
— А почему?
— Потому что крестьяне под ногами лежат…
Так сложилось, долгими десятилетиями: село, крестьяне отвечают за все. Им первая затрещина и последняя при распределении копейка.
— Но Ваша Новоселовка напоминает скорее хозяйство крепкого совхозного стандарта советсткой эпохи. Таки клубы на отделении. Красавицы! Кукурузный цех подняли, рядом сушилка строится самым добротным образом. Импортные комбайны в поле, люди, нисколько не удрученные беспросветными нуждами.
— У этой истории есть, как и положено, предыстория. Довольно драматическая и показательная.
Я работал заместителем главы Тельмановской районной администрации, шел 2000-й год. Сообщение из Новоселовки: хозяйство взбунтовалось против директора. Послали для разбирательства меня.
Надо сказать, что жена моя отсюда родом, а при Союзе я работал в Новоселовке парторгом, так что и место не чужое и люди тоже. Помню, свиноферма существовала, я свиней «чернобыльцами» называл. Бригадир жалуется: привесов свинки не дают.
— Кормить их пробовали? — спрашиваю. — Может, и привесы появятся.
Что только не пихали несчастным животинам: полову запаривали, на мелькомбинатах мучка бралась, травы дождутся работники и довольны, хоть как-то кормежку производя.
То есть во все обозримые времена село занималось отчаянной, суровой борьбой за выживание. Хотя, конечно, последними 15-ю годами в этом процесс внесены существенные дополнения.
— А как Вы усмирили бунт?
— Поговорил с народом, обсудив все мнения. Людям ведь, зачастую необходимо только, чтобы их выслушали, а не избегали, словно зачумленных. После горячей и долгой беседы сельская община успокоилась на время, а я доложил главе райгосадминистрации Косняку Николаю Михайловичу, что ситуация, во-первых, острая, а во-вторых, на руководство хозяйством крестьяне требуют меня.
Агропредприятие государственной формы собственности, колхозная система выборов председателя здесь не действует, но тем не менее состоялось собрание, где сельский сход заявил Николаю Михайловичу о своем желании. После этого меня рекомендовали в руководители предприятия, а Академия аграрных наук, на балансе которой находилось хозяйство, предложение утвердила.
— Жизнь «под Академией» вряд ли изобиловала радостями.
— Маленький пример. Вы видели шикарную новую кровлю на мехмастерских. А когда я покидал хозяйство в конце 80-х, все текло и рушилось из-за отсутствия денег. Возвращаюсь через 10 с лишним лет — крышу никто не ремонтировал, и состояние её даже не берусь назвать. Жуть!
По этой детали несложно вообразить, как жилось Новоселовке «Под Академией»
— И Вы начали искать варианты.
— Их, собственно, не было. Единственный спасительный путь — укрыться под крылом Владимира Семеновича Бойко, комбинат имени Ильича. Но Бойко не мог нас принять ни в каком качестве ввиду госсобственности, распростиравшейся на «Приазовье»
Пошли хождения по кругу. Мне весомо «намекнули», что дергаться не следует, потому что при столкновении стены и лба страдает не стена, а, по всем законам физики и бюрократии, лоб. Тут и следующие волнения подоспели: ничего не ведавшая о подковерных маневрах, крестьянская община затеяла забастовку уже против меня. Комиссия примчалась: вот до чего ты Степанец, народ довел!
— И принялись «рыть»?
— А то как же! Предприятие выращивает семенные культуры, а при реализации семянгосударством установлена нижняя граница, которую не смей переступать. Я же, в отличие от прежних «порядков», насаждаемых в «Приазовье», не только границу удержал — продажа семян велась по весьма неплохим ценам. Разобраться в этом оказалось несложно и в конце концов была поставлена закономерная точка над «і». Тем не менее, целый год потребовался, чтобы выйти из-под Академии, акционировав хозяйство и имея основания для прямых договорных отношений с комбинатом Ильича. А ныне, в течение второго полугодия, изменим статус, став одним из агроцехов «ильичевцев».
Владимиром Бойко ведется сейчас работа по созданию на базе своего агрокомлекса дочернего предприятия, чтобы аграрии могли получать предусмотренные законодательством дотации и компенсации за посев озимых и яровых, сдачу свиней, быков, вообще скота. Это все же существенно для безденежного села. Так килограмм живого веса дотируется из бюджета гривной и 5-ю копейками.
— Долги по зарплате работникам «Приазовья» комбинат Ильича погашал?
В начале 2001 года, ещё не работая с комбинатом, мы заложили в коллективный договор положение, которым предусматривалось 20% урожая зерновых направить на погашение задолженности по заработной плане. А с началом работы с комбинатом стало намного легче исполнить это положение договора.
Урожай выдался неплохой, собрав его, объявляю народу: кому хочется долг зерном забрать, пишитесь на получение зерна; кто желает деньгами, записывайтесь, какую сумму деньгами, а остальное — зерном. Все по-честному, открыто, никаких специальных цен на зерно я не изобретал, с людей чтобы лишку какую-то снять.
Как же поверить мог, что деньги действительно отдадут? Потому большинство прописалось среди получателей зерна. Продаем первую партию зерновых, начинаю деньги выдавать. И сразу все побежали из второго списка в первый себя переносить!
По минимуму зерна взяли, остальное — деньгами. Рассчитался я, полностью.
Долг большой был, под 700 тысяч гривен. Очень это значительные деньги для предприятия. Зато когда закрыли эту позицию, такое облегчение по душе разлилось…
— Не случайно все-таки крестьян хитрыми зовут…
— Ну да, много нахитрили. Есть, конечно, некоторое лукавство, так оно же без обмана, а в целом, скажу вам, крестьяне доверчивы и простодушны. Учат нас учат, учат-учат, а все равно сердце клонится, чтобы верить очередному Обещалкину.
— Вадим Алексеевич, Вы из ярковыраженных Хозяев, откуда же душевные порывы вместо жесткого расчета? Зарплату невыплаченную без Вашего участия вернуть поторопились, клубы отремонтировали. Нужны они Вам, те клубы? Телевизоры, у народа, общаться вживую разучились…
— Не скажите. Только клубы открылись сызнова, как люди потянулись туда: и художественная самодеятельность, и просто общаться.
И чем, вообще-то, Новоселовка хуже Донецка? Разве не такие же люди живут? Точно как в больших городах, кафе нужны, магазины, кино, дороги хорошие, водопровод, газ, работа достойная. Относительно хозяина… Разве тот хозяин, кто из человека стремится выдавить побольше, кидая ему кость с барского стола? У меня другое понятие.
Вот вы заметили, что многое в Новоселовке напоминает советствие времена, и для меня это похвала. В той эпохе всякого было наворочено, однако клубы, больницы, школы, мехдоры открывались, а не ликвидировались.
Если честно, полуразрушенное здание клуба на первом отделении планировалось смести бульдозером до «нуля». Но тут предприниматель местный взял помещение напротив, такие же руины, сделав приличный магазин. И я говорю односельчанам: неужели не стыдно нам, что человек сам с ремонтом управился, а хозяйство ничего лучшего придумать не может, как развалины добить?
Клубы спасли. Детские сады тоже. Водопровод содержим, стройцех, спортивную базу. При желании человеческой быт можно хоть как-то обустраивать. Например, четыре пруда, находящие на территории хозяйства, мы вяли в аренду, разрешив проблему рыбалки для жителей нашего хозяйства и близлежащие сел. За определенную плату наши люди могут рыбу удить.
Конечно, при наличии денег, а не копеек, можно бы и социальную сферу существенно усилить. Вместе с тем я оптимист: благодаря судьбу за малое, никогда не перестаю верить в будущее.
— Что следует сделать, чтобы в селе деньги появились?
— Прекратить ценовое надувательство, или, если хотите, издевательство.
Себестоимость молока превышает гривну за литр, а цена реализации — 70 копеек. Не только аграрный сектор, любой другой от подобной «экономики» загнется. Что, кстати, и происходит с шахтами, коммунальной отраслью.
Названа экономика рыночной — пусть рыночной и будет, что означает или свободные цены, или реальное дотирование потерь. Предположим себестоимость молока гривна 10 копеек, продавать приказано по 0,7 гривны. Следовательно, дотация должна составить минимум 50 копеек, чтоб хотя бы гривенник оставался на развитие.
Давно уже пора перестать «сочувствовать» селу, а предложить ему конкретную поддержку, достойно оплачивая труд селян и их продукцию.
— Кроме прямого администрирования, существуют и прочие методы ценовой «политики». Кто — кому — сколько — как продает. У того бери продукцию, у этого не надо. Вот тот имеет право сдать туда-то, а его сосед подобной возможности лишен.
— «Регулируемыми» ценами вся страна поставлена на колени, а не только крестьянин. В итоге доля зарплаты в единице продукции изредка превышает 15%, большей же частью 12–13, а то и меньше 10-ти. Что в состоянии купить труженик на эти «деньги»? Немножко плохой колбасы. Нас убеждают: много денег — много проблем. Инфляция, и все такое. Отвечу: мало денег — нет проблем. Поскольку все или стоит, или едва дышит. А какие проблемы у нищих? Купить машину, квартиру, лечение, отдых, образование ему не грозит. Так и живем.
У всех проблемы, только умные решают проблемы для умных, а остальные для… остальных. Американцы ищут сотню лишних миллиардов, мы же — десяток недостающих миллионов.
Пока на потребительский рынок не будут выброшены приличные деньги, отечественный производитель не получит никакого развития. Даже животноводство, с которым сейчас все меньше желающих связываться из-за его убыточности, можно в рентабельные выводить, не доводя село до полной безысходности закупками мяса по 6–9 гривен.
— Общественное стадо не растет, частное же снижается.
— Ежемесячно, с 10 по 12 число, комбинатом Ильича переводится нам порядка 600 тысяч гривен на зарплату. Средний заработок по «Приазовью» составляет 700 гривен, не избалованные деньгами крестьяне и такой доход существенным считают. Как следствие, худобины меньше во дворах стало. Дело не в том, что сразу обленились: держали-то скот от бедности, а не удовольствия ради.
Лично я доволен уменьшением числа домашних животных: человек больше будет принадлежать производству, а не рвать себя на части, чтобы и дома не упустить, и на предприятии отработать. Нельзя, однако, не прогнозировать, что личное стадо будет сокращаться и впредь. Значит, необходимо наращивать общественное, чтобы без своего мяса не оказаться.
Молодежь не станет умирать на работе, как отцы и деды. И время другое, и усталость поколений передается: старшие до того жилы все из себя вытягивали, что молодые отдыхать примутся и за себя, и за них.
Принято рассуждать об энергетической зависимости. А продовольственная «игла», на которую уже подсаживается бывшая союзная житница?
— По отношению к «Приазовью» миссию государства исполняют металлурги Мариуполя.
— На комбинате серьезно и ответственно относятся ко всему, за что берутся. И агрокомплекс «ильичевцев» управляется профессионально, дельными специалистами.
Нам по договору предоставляются услуги, товары и материальные ценности, деньги на заработную плату в качестве авансового платежа за продукцию, которую «Приазовье» поставляет комбинату. Удобрения вносим без ущербной экономии — столько, сколько нужно. Техников агроцехов комбинатовских пользуемся. Ремонты и строительство ведутся. В общем Новоселовка полноценный глоток свежего воздуха получила из Мариуполя.
Для меня очень показательно, что на комбинате не пытаются убедить в излишестве социального обустройства. Нас, по сути, не отделяют от металлургов, чьи мощные социальные программы широко и по-доброму известны.
— Довольно крупное хозяйство «Приазовье» могло бы, наверное, процветать благодаря семенной направленности?
— С одной стороны, цена семенного зерна выше. С другой же, она держится неизменно несколько лет, а удобрения подорожали на 40–60%, бензин и дизтопливо в два с лишним раза.
Конечно, пусти мы под нож свое стадо, а это 2500 свиней, около 2 тысяч крупного рогатого скота — сделай это, плюс социальный сектор, иные «концы» порубить. При исключительном растениеводство можно выйти на какую-то рентабельность. Но, опять таки, зачем поддерживать голое производство, во имя каких ценностей и идеалов? Любая производительная местность должна содержаться в гармонии; иначе и производство разрушится. Не случайно ведь развитые экономики Запада вкладывают в работника, его благополучие деньги, которые нам и не снились.
— Вадим Алексеевич, Вы строитель по первой специальности. Это чувствуется и сказывается как на обличье хозяйства, так и на его динамике. Занимались и партийным строительством, и пофсоюзным, что также не прошло бесследно. Хочется пожелать, чтобы все Ваши начинания непременно состоялись. Лет пят хватит?
— Пять лет? Неплохо бы. За пятилетку многе можно сделать. Знаете, в Новоселовку вернулись праздники, отмечаем их всей, по сути, крестьянской общиной — весело, распахнуто, душевно. Чем зажиточнее люди, тем они раскованнее, довольнее, тем меньше злости и зависти.
Чарку, само собой, поднимаем, и я всегда говорю односельчанам, быть добру, друзья. Быть добру…
Из «Приазовья» — Борис Ковалев Александр Бурдов Донецкая область
Статья в журнале «Лидеры ХХІ века» |
